Закат цвета индиго [= Мираж цвета индиго ] - Евгения Михайлова

– Конечно. Зачем мне врать?

– Ладно, я мигом подмарафечусь, вот тогда увидишь…

Дина проверила, на месте ли ее мобильный телефон, газовый баллончик и электрошокер. Все надежно тонуло в глубоких карманах, закрытых на металлические «молнии» и расположенных в не самых логичных, зато неожиданных местах.

– Света, – позвала она. – Выходи, поможешь мне.

Сначала из ванной показалась торжествующая острая мордочка, раскрашенная, как для праздника Хеллоуин. Темно-зеленые тени над небольшими бесцветными глазами, темная, с фиолетовым отливом помада и для пущего ужаса блестки на висках.

– Что скажешь, подруга? – Света прошествовала по кухне походкой «от бедра» и похлопала перед Диной чудовищно накрашенными ресницами.

– Ты о чем? – не поняла Дина.

– О фейсе лица, – оскорбилась Света. – Ты что, не видишь, что я уже в полном порядке?

– В этом смысле… – Дина внимательно посмотрела на лицо девушки. – Помада цвета спелой сливы. Это экстравагантно. Для вечера подойдет. Но днем лучше краситься светло-розовой. У тебя кожа светлая. Волосы, видимо, темно-русые, когда не покрашены. Естественная блондинка, не яркая, не вульгарная. Я бы оставила все естественным.

– Неяркая? – Света насупилась и метнулась назад, в ванную.

Вернулась она с толстым слоем румян кирпичного цвета на скулах.

– Ну что, опять скажешь – неяркая?

– Нет, не скажу, – честно призналась Дина. – Слушай, а как второго парня зовут? Одного, я знаю, Колян.

– А чего это тебе Колян сдался? Учти, это мой кадр. Мы, может, даже поженимся.

– Я так и поняла. Потому и спрашиваю про второго.

– Виталька это. Ты, конечно, как знаешь, но лично я не советую. Руки у него вечно мокрые, из носа течет. Тут с нами Лидка хромая была сегодня. Так она вдруг говорит ему: «Ты мне пятьдесят баксов должен. Я вся обмазана твоими соплями. Мне сегодня доплачивать придется, чтоб меня кто-то снял». – Света радостно захохотала.

– Она что, проститутка или просто шутит так?

– Ну, что значит… Подрабатывает иногда на Ленинградке, как все.

– И где она сейчас?

– На стрит пошла, конечно, когда вся эта бодяга с ключом началась.

– А Коля с Виталием вас тоже сегодня сняли?

– Не. Ты полная дура. Я ж говорю: Лидка – подруга моя. Колян – мой парень. А Виталька при нем. У него денег сроду не было. Баб, честно говоря, я тоже что-то не видела.

В пыльной комнате с задвинутыми шторами воздух был плотным и сизым от дыма. Парни допивали пиво и о чем-то переговаривались, но ясным был лишь смысл матерных выражений. Ужин и женщины были встречены скудным проявлением эмоций, которые при желании можно было истолковать как радость.

Дина сделала глоток паленой водки для видимости и для запаха. Остальное вылила под стол. Она пыталась вписаться в беседу и получить хоть какую-то информацию. Но ей было тяжело. Она думала, что, если бы ее опустили в бочку с маринованными селедками и поручили узнать у коренных обитателей планы на будущее или воспоминания о прошлом, результат был бы не хуже и не лучше. Тем не менее на каком-то этапе беседа вышла на почти содержательный уровень. Компания стала вспоминать, кто бывал в этой квартире.

– Я точно знаю, Зинка с Васькой тут три дня отсиживались, когда его жена искала, – возбужденно рассказывала Света.

– Димыч говорил, что к Эдьке на хату пойдет, когда их на рынке менты того… – элегически продолжил Виталик.

– Да я сам здесь неделю жил… – начал Колян.

– С кем это ты жил? – взвилась Света.

– С Битюгом, с кем. Мы уходили, когда Пашку порезали. А Битюг тут жил с этой, как ее, Варькой. Она потом от него ушла, другую квартиру сняла. А тогда к ней подружка приходила, Дашка. Чудная девка такая, с прибабахом. Ей Битюг что-то брякнул, а она ему в голову бутылку из-под пива зафигачила. Чуть глаз не выбила.

– А что Битюг? – заинтересовался Виталик.

– А чего Битюг. Хотел ей башку свернуть, а она в форточку выскочила. Прикиньте? Тощая, юркая, как глиста.

Дина, чувствуя, что возможность произносить текст внятно с минуты на минуту покинет ее собеседников, извинилась и прошла в туалет. Спустила на всякий случай воду, хотя и не сомневалась, что за ней никто не следит. И нажала номер Сергея. Черт! Это был тот редкий случай, когда абонент не был доступен. Набрала номер Алены, но и он не ответил. Первый случай за время их сотрудничества. Дине показалось, что это просто не ее день. Она вошла в ванную, плеснула себе в лицо холодной водой. Механически взглянула в туманное зеркало над раковиной. Ей стало не по себе. Не в том месте и не в то время она вылезла из своего спасительного капюшона, в котором чувствовала себя практически невидимкой. В пыльном стекле ярко и загадочно отражались огромные зеленоватого цвета глаза, полный рот цвета темной вишни, пышные золотые волосы, небрежно стянутые резинкой. Дина подумала о том, что пора уходить. Еще раз повторила про себя все услышанные имена и шагнула в комнату с вежливой улыбкой на лице.

– Ребята, спасибо вам за компанию, угощение. Но мне пора к обязанностям приступать. А то так и работу потерять можно.

Но в комнате что-то изменилось. Исчез Виталик, а Колян сидел, положив массивную руку на колено Светы, и они с интересом смотрели порнофильм на видео. Он окинул Дину цепким взглядом.

– Еще чего. Только начали. Виталька за бутылкой пошел. Давай садись. Посмотри, как люди трахаются.

Света захихикала. Дина присела на краешек стула, с отчаянием глядя на грустную морду Чарли, лежавшего за диваном. Через несколько минут она опять отправилась в туалет.

– Что это тебя так разобрало? – рявкнул у нее за спиной голос Коляна.

– Энурез, – обернулась она к нему с нежной улыбкой, и ей очень не понравилось напряженное выражение его лица.

На этот раз она сначала набрала номер Алены. Он по-прежнему не отвечал. Забыла она телефон, что ли. Сергея она набирала раз пять, пока он наконец не ответил. Она что-то сумбурное произнесла шепотом, но он все понял. Сказал: «Попробуй немножко продержаться, чтоб они оттуда не свалили. Но чуть что – беги оттуда впереди собственного визга. В любом случае я мчусь».

Дина вновь вошла в ванную, уже немного успокоенная. Повторила процедуру с холодной водой, посмотрела в зеркало и увидела в дверном проеме Коляна с практически белыми глазами на отекшем багровом лице. Это не было лицом человека.